Одно из центральных понятий М.М. Бахтина, которому он придаёт сложное философское значение. Диалог — это и способ избежать скандала (там, где происходит диалог, скандал до конца невозможен), и сам факт сознания: переход от монологической речи к диалогической всегда есть поступок, этическое и эстетическое решение.
Монолог и рефлексия
В естественной установке — когда человек наивен и естественен — он говорит монологически: напрямую высказывает то, что думает, чувствует или чего ждёт от него общество. Диалог появляется там, где естественная установка нарушается, где возникает рефлексия. Человек ставит под вопрос собственную позицию, и потому ему всегда нужен взгляд другого на себя, а в речи — обозначение его собственной позиции другим.
Нужно, чтобы кто-то обратился к нему на «ты». Это минимальное обращение, отводящее человеку некое место, и есть, по Бахтину, начало диалога.
Идеализация и нехватка
Диалог продолжается как одновременно этический и эстетический акт. В диалоге мы всегда в чём-то идеализируем собеседника — никогда не принимаем человека просто в его бытовом смысле, как он есть. И одновременно постоянно ставим под вопрос себя: насколько я соответствую этой идеализации, насколько моей речи хватает, чтобы осмыслить позицию собеседника. Такая нехватка слов была для Бахтина важна.
Проблема другого
Бахтин обострил внимание к проблеме другого — одной из важнейших проблем философии XX века. Её рассматривали и этические мыслители еврейской традиции, Мартин Бубер и Эммануэль Левинас: для них «другим» был Бог как идеальный другой, а экзистенциальная ситуация была одновременно коммуникативной — человек оказывается окликнут Богом, отвечает на призыв и получает собственное «я» именно благодаря этому призыву.
Бахтин черпал вдохновение не из этой библейской мысли, а из споров русских символистов — Андрея Белого и Вячеслава Иванова, — которые говорили, что новое «я» создаётся как ответ на призыв «ты». Иванов вспоминал дельфийскую надпись «ты еси» и видел в ней ключ к становлению европейского самосознания. В отличие и от символистов, и от библейских мыслителей, Бахтин переосмысляет не только статус «ты», но и статус «я» — см. Я для себя и Я для другого.
Другой для Бахтина — всегда спасительная фигура: он восстанавливает целостность моего сознания, потому что без другого сознание разорвано (желания всегда противоречат их описаниям). Отличие от Бубера и Левинаса: у них другой спасает моё бытие, подтверждает моё существование, а у Бахтина другой спасает мою способность мыслить и говорить — мою речь. Позже Деррида попытался синтезировать обе традиции: другой у него — тот, кто принципиально по-другому говорит, чья речь непереводима.
Связанные понятия
- Михаил Михайлович Бахтин — общий очерк
- Я для себя и Я для другого — расщепление «я», из которого рождается нужда в другом
- Поступок — переход к диалогической речи как поступок
- Дискурс — диалог как предельная форма художественной речи
- Вненаходимость — диалог преодолевает разрыв позиций, не отменяя его
- Полифония — роман как пространство несводимых голосов
См. также
- На -вы- и на -ты- — «ты»/«вы» как рабочий инструмент обращения