Термин раннего Бахтина, обозначающий ту позицию, с которой только и можно оценивать произведение искусства. Бахтин исходит из того, что к произведению нельзя подходить так, как естественник подходит к своему объекту — наблюдая его свысока.
Не сверху, а из другой позиции
Когда биолог смотрит в микроскоп на амёбу, ясно, что он умнее амёбы. Но, глядя на Рафаэля, Рембрандта, Достоевского или Гомера, мы не можем сказать, что мы умнее их и рассматриваем их с высоты своих знаний. Как же мы всё-таки их понимаем? Через вненаходимость: понимание того, что ты находишься принципиально в другой позиции. Ты не Пушкин, ты по многим параметрам не Пушкин — но именно поэтому ты можешь понимать Пушкина.
На этом же принципе строится и литература. Мы как читатели знаем внутренний мир героев лучше, чем герои знают внутренний мир друг друга; мы догадываемся о том, о чём они не догадываются. Роман интересен именно потому, что мы следим за вненаходимостью героев — за тем, насколько они друг друга не понимают, не знают, недогадливы. И несмотря на это недомыслие всех героев, произведение состоялось, эстетический эффект случился — именно потому, что столкнулись их вненаходимости.
Скандал и хор
Есть два способа обойтись с чужой вненаходимостью:
- Скандал — принципиальное нарушение вненаходимости: притязание выдавать свою позицию за позицию другого. Скандалы у Достоевского основаны на том, что каждый герой претендует на метапозицию, приходит в мир со своей идеей о его устройстве, — но две идеи не могут существовать в одном пространстве, и возникает скандал.
- Хор — более оптимистическое преодоление, идея, взятая у символистов: возможно согласовать многоголосие в симфонию, в единомыслие. Но Бахтин её почти не развивает: хор возможен в эстетической области (великие произведения как часть общего звучания), но вряд ли возможен в современной социальной жизни, которая принципиально не хоровая.
«Автор и герой в эстетической деятельности»
Итоговая работа 1920-х годов. Читать её очень трудно: это полемика с философскими школами, но в советских условиях Бахтин не мог прямо назвать оппонентов (иначе его обвинили бы в пропаганде буржуазной философии), поэтому говорит намёками, а свои идеи излагает тезисно. По сути это критика двух эстетик начала XX века — экспрессионистской (Вильгельм Воррингер, «Абстракция и вчувствование», 1908) и импрессионистической (символисты, а значит отчасти и он сам в юности). Обе описывают эстетическую реакцию, но не эстетический акт, — а из реакции никакого нравственного решения не выходит, потому что решение всегда направлено к чему-то целому. Отсюда и требование целостного отношения к произведению.
Связанные понятия
- Михаил Михайлович Бахтин — общий очерк
- Диалог — диалог преодолевает разрыв вненаходимости, не отменяя его
- Полифония — скандал как столкновение идей-героев у Достоевского
- Ответственность — целостный взгляд против взгляда «сверху»
- Я для себя и Я для другого — понимание другого возможно из другой позиции